Почему не сокрыты от Вседержителя времена, и знающие Его не видят дней Его?
Межи передвигают, угоняют стада и пасут у себя.
У сирот уводят осла, у вдовы берут в залог вола;
бедных сталкивают с дороги, все уничиженные земли принуждены скрываться.
Вот они, как дикие ослы в пустыне, выходят на дело свое, вставая рано на добычу; степь дает хлеб для них и для детей их;
жнут они на поле не своем и собирают виноград у нечестивца;
нагие ночуют без покрова и без одеяния на стуже;
мокнут от горных дождей и, не имея убежища, жмутся к скале;
отторгают от сосцов сироту и с нищего берут залог;
заставляют ходить нагими, без одеяния, и голодных кормят колосьями;
между стенами выжимают масло оливковое, топчут в точилах и жаждут.
В городе люди стонут, и душа убиваемых вопит, и Бог не воспрещает того.
Есть из них враги света, не знают путей его и не ходят по стезям его.
С рассветом встает убийца, умерщвляет бедного и нищего, а ночью бывает вором.
И око прелюбодея ждет сумерков, говоря: ничей глаз не увидит меня,- и закрывает лице.
В темноте подкапываются под дома, которые днем они заметили для себя; не знают света.
Ибо для них утро смертная тень, так как они знакомы с ужасами смертной тени.
Легок такой на поверхности воды, проклята часть его на земле, и не смотрит он на дорогу садов виноградных.
Засуха и жара поглощают снежную воду: так преисподняя - грешников.
Пусть забудет его утроба матери; пусть лакомится им червь; пусть не остается о нем память; как дерево, пусть сломится беззаконник,
который угнетает бездетную, не рождавшую, и вдове не делает добра.
Он и сильных увлекает своею силою; он встает и никто не уверен за жизнь свою.
А Он дает ему все для безопасности, и он на то опирается, и очи Его видят пути их.
Поднялись высоко,- и вот, нет их; падают и умирают, как и все, и, как верхушки колосьев, срезываются.
Если это не так,- кто обличит меня во лжи и в ничто обратит речь мою?